Введение. ESG-трансформация меняет старую модель бизнеса, которая была сосредоточена в основном на прибыли, добавляя к ней социальные и экологические цели. При этом стремление к прибыли не исчезло, а просто стало не таким явным. На первый взгляд, следование принципам ESG ведет лишь к дополнительным расходам. Например, сложно сразу увидеть прямую финансовую выгоду от инвестиций в экологию, кроме улучшения репутации. Хотя в социальной сфере можно ожидать, что улучшение условий труда повысит продуктивность сотрудников. В целом, первоначальное впечатление таково, что ESG не приносит компании ощутимой материальной выгоды, но это только поверхностный взгляд. Материалы и методы. В данном исследовании изучается связь между ESG-трансформацией и финансовой устойчивостью компаний. Финансовая устойчивость оценивается с помощью ряда признанных моделей (Альтмана, Сайфуллина-Кадыкова, Чессера и др.). Влияние ESG измеряется с использованием рейтингов трех российских агентств: НРА, RAEX и «Эксперт РА». Основной метод – построение парных регрессионных моделей между каждым показателем финансовой устойчивости (X1–X7) и каждым ESG-рейтингом (Y1–Y3). Важно, что каждая модель строится на своем массиве данных, так как набор компаний в разных рейтингах не совпадает. Исследование использует максимально возможные выборки по каждому показателю, чтобы минимизировать влияние случайных ошибок и статистических выбросов и добиться большей точности и объективности. Результаты и выводы. Исследование охватило 69 российских компаний из ключевых секторов экономики с анализом их финансовой устойчивости (X1–X7) и ESG-рейтингов (Y1–Y3). Было построено 21 уравнение парной регрессии, чтобы проверить связь между каждым показателем ESG и каждым показателем финансовой устойчивости. Результаты анализа показали, что ни одна из регрессионных моделей не является статистически значимой. Все коэффициенты корреляции оказались крайне низкими (максимум 0,26), а критерий Фишера не был выполнен ни в одном случае. Модель Y3–X5 (рейтинг «Эксперт РА» и модель Чессера) показала наилучший, но все равно недостаточный результат. Таким образом, на основе данного анализа не выявлено значимой линейной связи между уровнем ESG и финансовой устойчивостью компаний. Обсуждение. Ценность исследования заключается в разработке оригинальной методики оценки взаимосвязи ESG и финансовых аспектов для российской экономической действительности. А также – в непосредственной демонстрации на примере крупнейших российских компаний отсутствия значимой корреляции между ESG-рейтингами и финансовыми показателями. Полученный результат обусловлен рядом факторов. Во-первых, методология российских ESG-рейтингов находится в стадии становления и часто не учитывает национальную специфику, что указывает на чрезмерную зависимость от декларативной отчетности компаний. Во-вторых, многие организации представляют собой сложные межотраслевые холдинги (например, НЛМК, Русал), чья деятельность не полностью отражается в отчетности головных компаний. В-третьих, в текущих экономических условиях российские инвесторы и партнеры отдают приоритет финансовым показателям над ESG-факторами. Кроме того, ограниченный охват компаний рейтингами снижает репрезентативность оценок. Текущие российские ESG-рейтинги не связаны с финансовыми результатами, что снижает их привлекательность для рынка и сдерживает развитие ESG в практике российских компаний.
Introduction. ESG transformation changes the old business model, which was mainly focused on profit, by adding social and environmental goals to it. At the same time, the pursuit of profit has not disappeared, but has simply become less obvious. At first glance, following ESG principles only leads to additional costs. For example, it is difficult to immediately see the direct financial benefit from investments in ecology, apart from improving reputation. Although in the social sphere, it can be expected that improving working conditions will increase employee productivity. In general, the initial impression is that ESG does not bring tangible material benefits to the company, but this is only a superficial view. Materials and methods. This study examines the relationship between ESG transformation and the financial sustainability of companies. Financial sustainability is assessed using a number of recognized models (Altman, Saifullin-Kadykov, Chesser, etc.). The impact of ESG is measured using ratings from three Russian agencies: NRA, RAEX, and Expert RA. The main method is the construction of paired regression models between each financial sustainability indicator (X1–X7) and each ESG rating (Y1–Y3). It is important that each model is built on its own data set, as the set of companies in different ratings does not coincide. The study uses the maximum possible samples for each indicator to minimize the influence of random errors and statistical outliers and achieve greater accuracy and objectivity. Results and conclusions. The study covered 69 Russian companies from key economic sectors, analyzing their financial sustainability (X1–X7) and ESG ratings (Y1–Y3). 21 paired regression equations were constructed to test the relationship between each ESG indicator and each financial sustainability indicator. The analysis results showed that none of the regression models are statistically significant. All correlation coefficients were extremely low (maximum 0.26), and the Fisher criterion was not met in any case. The Y3–X5 model (Expert RA rating and Chesser model) showed the best, but still insufficient, result. Thus, based on this analysis, no significant linear relationship was found between the level of ESG and the financial sustainability of companies. Discussion. The value of the study lies in the development of an original methodology for assessing the relationship between ESG and financial aspects for the Russian economic environment. It also directly demonstrates, using examples from major Russian companies, the lack of a significant correlation between ESG ratings and financial performance. This result is due to a number of factors. First, the methodology for Russian ESG ratings is still in its infancy and often fails to take into account national specifics, relying excessively on companies' statutory financial statements. Second, many organizations are complex, cross-industry holdings (e.g., NLMK and Rusal), whose activities are not fully reflected in the financial statements of their parent companies. Third, in the current economic environment, Russian investors and partners prioritize financial performance over ESG factors. Furthermore, the limited coverage of companies by ratings reduces the representativeness of the assessments. Current Russian ESG ratings are not linked to financial performance, which reduces their market appeal and hinders the development of ESG in Russian companies' practices.